Взрослые сказки

Мы живем в век телевидения. Старая культура, к которой приобщались путем чтения книг, все более вытесняется новой, распространяемой телевидением и радио. Эта новая культура решительно отличается от старой – письменной. (далее…)

Эти цифры получены в США. Но невольно встает вопрос: может быть, и наша страна находится на пороге новой культурной эпохи? И можно ли требовать от рядового гражданина, едва научившегося разбирать по складам отдельные слова, чтобы он воспринимал все то, о чем рассказывает книга в целом? Как это ни печально – едва ли. (далее…)

Насколько мне известно, не существует никаких учебных пособий, излагающих основы проектирования зданий и помещений, где происходит действие большинства детективных романов. Попытаемся же восполнить этот пробел, достроив тем самым до конца величественный храм архитектурной теории. (далее…)

В самом доме должно быть не меньше двух этажей и просторный подвал, куда нетрудно спрятать все прочие трупы, которые появятся по ходу действия. Стены строятся из материала с коэффициентом звукоизоляции от 0,2 до 0,3, так чтобы выстрел из пистолета, произведенный в комнате, был бы слышен на улице, однако не слишком отчетливо – в общем, ровно настолько, чтобы проходящий мимо почтальон Джеймс Браун мог бы принять его за шум проезжающего автомобиля. (далее…)

Вокруг дома разбейте сад, где непременно должен идти дождь, чтобы следы неизвестных лиц, в потемках бредивших поблизости, оказались размытыми. Тем не менее, можно будет установить, что следы эти ведут к сараю для садового инвентаря. В сарай положите, в частности, лопаты и топоры, на которых по ходу дела будут обнаружены следы крови (впоследствии выяснится, что садовник м-р Модлинг время от времени страдает носовыми кровотечениями). (далее…)

Внешний вид и внутреннее устройство зданий, где совершаются убийства, может, разумеется, варьироваться. Выше изложены лишь основные соображения относительно важнейших элементов таких зданий. (далее…)

Все подозреваемые были собраны в гостиной. Своим пронизывающим взглядом детектива Горациус Эппл впился в каждого из них.
– Я собрал вас сюда, – начал он, – чтобы рассказать, как произошло убийство. (далее…)

Итак, начнем сначала. В сумерки вы, захватив восковую куклу, пробрались через потайную дверь из погреба в подземный ход, ведущий к беседке. Там вы испачкали куклины туфли глиной, усадили куклу на скамейку, а сами через другой подземный ход прошли в сарай для садового инвентаря. (далее…)

Леди Памела беспомощно всхлипнула:
– Он заставлял меня жить в этом доме! Вы представляете себе, что это значит? (далее…)

Темное каменное изваяние Ингоульвюра Аднарсона высится на фоне голубого весеннего неба. Основатель Рейкьявика стоит недвижно, указуя копьем в небесную высь и строго взирая на свое селение. (далее…)

Мелкое озерцо, подобно насмешливому оку, поблескивает сквозь гущу немецких лебедей и пестрых уток, о которых пожарники слагают стихи. На северо-западе вздымается из моря, словно сказочная сахарная голова, ледник Снайфелльсъёкюдль. А дальше на запад взгляд не встречает ничего, кроме пустоты морского да небесного окоема. (далее…)

У мужлана газеты нет. Он вскакивает уже в девятый раз, возмущение распирает его, и он бухает ни с того ни с сего:
– Черт знает что такое!
Он явно обращается к Магнусу, хотя рядом еще десяток людей, которых он с таким же успехом мог бы потревожить. Во всяком случае, так думается Магнусу. И он делает вид, что ничего не заметил, демонстративно продолжая читать газету. (далее…)

И тут человек плюхнулся на соседний стул, который, на беду свою, оказался свободным. Стул застонал.
Бывает порой, что даже самые находчивые люди на нелепые слова могут ответить лишь дурацким молчанием. Так случилось и с Магнусом. Он растерялся от бурной речи этого с виду молчаливого человека. (далее…)

По мере того как приемная пустеет, человек с расческой все ниже опускает голову. Он сунул себе в рот сигарету и дымит изо всей мочи.
Но вдруг вызывают следующего. Наш щетинистый знакомец вскакивает так резво, что один ботинок его остается под стулом. После некоторой возни ему удается втиснуться в ботинок, и он навытяжку шагает к дверям. Магнус смотрит ему вслед. Ожидание продолжается. (далее…)

Кассир явно не относится к разряду счастливчиков. Об этом свидетельствует тень, которая не исчезает полностью с его лица, даже если он поворачивается к свету. Лицо у него утомленное и даже чуть скорбное. Людям, которые стоят перед этим человеком и ждут своей очереди, сразу же приходит на ум, что он страдает какой-то болезнью. Однако такая догадка неверна. Просто какой-то вопрос угнездился в закоулке его мозга, и вопрос этот, как ни крути, ни верти, ему не решить. (далее…)

Ждут и ждут в длинной очереди перед кассиром и разглядывают его. Ждать ведь скучно. Люди видят, что волосы у кассира поредели, а правый угол воротничка загнулся. Они замечают, что на подбородке он во время утреннего бритья пропустил несколько волосинок. (далее…)

Вид толпы перед кассой меняется по мере того, как тает утро. Большинство маклеров уже ушло, и остается простой люд: клиенты, вносящие свои грошовые вклады в конце месяца и берущие их назад в середине следующего. Люди вымокли на дожде, и от них идет неприятный запах мокрой одежды. Когда кассир изредка поднимает глаза и видит, как все эти жалкие, продрогшие люди переминаются в очереди, ожидая своих собственных денег, он думает о том, как мало величия у его народа. После этого он поднимает глаза и того реже. (далее…)

На лестнице Стефауна оглушает привычный полдневный немецкий марш, который так любят передавать по радио, в нос поочередно шибает вонь солонины, пеленок, горохового супа, полутухлой рыбы, жареного мяса, гуталина, кухонного чада и кофе, смотря по тому, на каком этаже он находится. На площадках нужно глядеть в оба, чтоб не наступить на кучу промокших и покоробленных башмаков и грязных детских сапожек. (далее…)

И вот ему уже пора уходить. Она остается в страхе и тревоге. Он наговорил ей много утешительных слов, попытался рассеять ее страхи, но сам-то знает лучше, нежели она, – нечего и думать о том, что мечта их сбудется. Оттого он уходит грустный. Страх держит и его в своих цепких лапах. Вонь, гнавшаяся за ним наверх, сопровождает его вниз. До самых дверей. А там опять начинается дождь, который преследует Стефауна всю дорогу до самого банка. (далее…)

Внешне Стефаун воспринимает это мужественно. Он второй раз получает такое письмо. Однако он совсем падает духом, когда, дочитав бумагу до конца, выходит из банка. Дождь перестал, солнечный свет разливается по мокрым улицам, и кажется, будто в воду напустили желтой краски. Стефаун плетется повеся голову. Кто бы в такой день мог подумать, что простой бумажкой убили одного из самых юных граждан этой страны, убили задолго до рождения. (далее…)

Так он приходит домой. Бесшумно отворяет дверь и застывает на пороге. Она, склонившись, водит по ковру пылесосом. Кажется, словно все горе дня навалилось на согнутые плечи молодой женщины, хотя внимание ее направлено на то, чтобы выбрать из сероватого ковра каждую пылинку. Из-за гуда пылесоса она не замечает мужа. Он стоит тихо и смотрит на нее, не в силах подойти и изодрать в клочки все ее надежды. (далее…)

Но сами по себе никакие это не перемены, и город все такой же.
А народ? Изменился ли он-то? Разве он не продолжает костить своих политических деятелей, чтобы потом вновь переизбрать их? Хотя давно можно было бы понять, что народ получает таких правителей, каких он заслуживает, поскольку сам их выбирает. (далее…)

В кафе стойкий запах пригорелых блюд словно въелся в деревянные стены. Стефаун и Магнус сидят молча за столом у окна и слышат, как в глубине зала пьяный из последних сил пробует говорить сам с собой. Но, видимо, слушатель не слишком внимателен, а оратор еле ворочает языком. И беседы не получается. Правда, иногда пьяному голосу удается гордо возвыситься, но тут же силы оставляют его, и он опускается до нечленораздельного бормотания. (далее…)

– Погоди, я не кончил. Я хочу убедиться в том, что ты помнишь, как именно вы, возрожденцы, ввели лицензию на детей. А не мы. Нам такое никогда и в голову не пришло бы. Именно вы начали использовать этот порядок в собственных интересах. Чтобы у вашей партии было больше людей. Тогда ни один прогрессист не получал разрешения на ребенка. Тогда никто не стеснялся говорить о гражданах желательных и нежелательных. (далее…)

– Ага! Ребята! – говорит он, через силу улыбаясь.
Но улыбка все время соскальзывает с лица, поскольку у него нет сил управлять мышцами губ. – Развлекаетесь в хорошую-то погоду, как и я, а?
И он тут же потащился дальше. (далее…)

А дома сидит молодая женщина и дышит на оконное окно, чтоб ей стало легче на душе. Когда запотевшее стекло становится совсем мутным, она идет к соседнему окну и начинает дышать на него. (далее…)

Она видит, как легко плывут по воздушной глади чайки с неподвижно распростертыми крыльями, видит, как они по своей воле прилетают и улетают и кружат только потому, что им так хочется. Они хозяева своим мечтам и своим будням. (далее…)

В автобусе едут по большей части рядовые канцелярские и банковские служащие, так похожие друг на друга, словно их на заводе наштамповали. А эти двое смахивают на моряков с траулера, руки у них что лопаты. У одного пассажира настолько глуповатый вид, что сразу становится ясно: это учитель. (далее…)

В приемной уже ждут несколько человек. Одни сидят сгорбясь, упираясь локтями в колени и широко расставив ноги. Другие откинулись на спинки, выставили подбородки и пускают изо рта дым. Один из них, небритый, как морской еж, то и дело встает. У него из кармана выглядывает красная расческа. Он зевает, расхаживает по комнате. Но ни с кем не заговаривает. Стефаун чинно присаживается на край скамьи и начинает ждать, как и остальные. (далее…)

Ничего себе, приятная новость. Стефаун с большим трудом отпросился с работы до обеда, и когда еще теперь удастся, неизвестно. Недовольны были и другие. Послышалось ворчание, правда, негромкое. Кое-кто заявил, что это безобразие, что люди имеют право требовать приема, если он был объявлен и заблаговременно не известили о болезни или другой уважительной причине его отмены. (далее…)